• Жила-была женщина…

    0
    scissors

    фотомодельВот удивительно: другие живут так, что жилы рвут, карабкаются изо всех сил. А она ...


    В 14 лет Инна неожиданно для всех, включая низкорослых родителей, «сдлиняла» до размеров модели да так пропорционально-удачно, что 7 «А» 1 сентября ахнул. Ахнул и разделился на два лагеря - лагерь восхищённых мальчиков и лагерь окрысившихся аж до выпускного девочек.
    В 18 без предпосылок, затяжных хождений за ручку и длительных пере­говоров с родителями на предмет благословения, опять же, как бы невзначай, Инна удачно вышла замуж. Да не про­сто удачно, а очень удачно: он был мо­лод, красив, талантлив в бизнесе и ис­кусстве жить с удовольствием.
    - Инусь, я тут что подумал, - однаж­ды за завтраком начал разговор Семён. - А если ты родишь, то останешься та­кой же красоткой? Или станешь страш­ной, как Люська у Вовика?
    - Чего это ты вдруг? - остановилась Инна на полпути к начищенной до блес­ка кофемашине. - И с чего бы мне страшной становиться?! Да я ещё кра­сивее стану! - залихватски ответила Инна, по школьной привычке делая уда­рение в слове красивее на «е».
    - КрасивЕе! - передразнил её Се­мён. - Дура ты у меня, Инка! Но краси­вая ... сил нет! Все мужики завидуют. Хочу, чтобы всегда завидовали!
    Семён крепко поцеловал жену и заг­лянул ей в глаза.
    - Ин, я сына хочу. Смешно, да? ­Семён сказал это и смущённо отвёл взгляд, словно хотел чего-то не подобающего сильному мужчине.
    - А потом и дочку. Только именно в таком порядке! Что скажешь? Родим?
    Вот так планово, не особо отвлека­ясь от полноценной жизни красивой молодой женщины, Инна родила сына, а ещё через два года и дочь. Указания мужа она выполнила полностью: и оче­рёдность детей соблюла, и внешне ни­чуть не подурнела.

    Словом, жизнь её складывалась, как пазл для детсадников в руках выпускника школы, причём явно с математическим ук­лоном.
    Глядя на её насыщенно-расписную жизнь, я, впрочем, как и все её подруги, тайно завидовала: ни тебе обременитель­ного поиска единственно-верного пути в жизни, ни стремления к высокой цели, ни утопических идей о всеобщем бла­годенствии. Живёт себе счастли­во - и в ус не дует (если можно про женщину так сказать).
    В какой момент жизни у Семёна появились парал­лельные женщины, теперь уже никто и не вспомнит. К слову, нельзя сказать, что Инна очень расстраивалась по этому поводу: она мне как-­то даже рассказывала о похождениях Семёна.
    - Куда он от меня денется?! Семён же без меня больше неде­ли прожить не может - с ума начи­нает сходить.
    Оказалось, смог. В его жизнь пришла другая - такая же краси­вая, только моложе и желаннее.

    - Ничего, - сказала Инна мне, позвонив однажды поздно вечером.
    Она говорила спокойно, была рассудительна, но по тому, как долго она меня убеждала, что всё у них будет хорошо, я поняла: она уговаривает себя.
    - Семён же без меня и недели не мо­жет - начинает с ума сходить ...
    Всё стало окончательно ясно, когда «бывшая параллельная», а с этого момен­та единственная, родила Семёну дочь. Он собрал вещи и ушёл.
    Инна заболела.
    Всё, что в ней было истинно женско­го, что так любил и даже боготворил Се­мён, возмутилось, взбунтовалось, набух­ло злокачественной опухолью и ... бухну­лось вырезанной ненужностью в таз.
    - Ничего,- сказала мне Инна, когда я пришла в разорённый осиротевший дом.
    Внешне, ничто здесь не измени­лось - все вещи стояли на своих местах, но горе выглядывало из-за каждой спинки, из-за каждого шкафа, даже из-за но­жек стульев.
    - Ничего. Поживёт без меня, помает­ся и вернётся.
    Инна поправила косынку на блестя­щей, без единого волоска, правильно-овальной голове.
    - А я пущу, - улыбнулась она нежно, видимо, уже представляя, как открывает двери по-щенячьи заискивающему Семё­ну. - Прощу и возьму назад. Даже ничего не скажу - не упрекну ни разу. Он ведь без меня и недели прожить не может, на­чинает с ума сходить.
    Потянулись страшные дни пути в ни­куда. Повзрослевший сын оловянным стойким солдатиком дежурил у кровати изрезанной вдоль и поперёк Инны и вы­тягивал ... вытягивал её из темноты, в ко­торую она периодически всё глубже про­валивалась.
    - Мне сейчас даже умереть нельзя, ­жаловалась Инна, когда ей становилось чуть легче и появлялись силы на теле­фонный звонок. - Аннушка маленькая ещё ... я имею в виду ... для одиночества ..
    Инна трудно и аккуратно подбирала слова, чтобы они не были уж очень страшными.
    - Надо её хоть немного ещё подрастить. Семёну особо некогда - у него, го­ворят, новый бизнес ... да и ребёнок ... Нет. Мне сейчас никак нельзя умирать. Аннуш­ка маловата.
    Молчаливая любовь сына, помножен­ная на неюношеское упорство, мольбы облучённой умирающей Инны к Господу о судьбе недорощенной Аннушки - что в последний момент перетасовало карты в той несчастливой колоде с единственным козырем, ведомо одному Всевышнему. Но однажды утром что-то оттолкнулось от точки невозврата и маятником качнул ось в сторону жизни.
    - Я выхожу на работу.
    Сначала мне показалось, что у меня галлюцинации и голос Инны в трубке звучит прямо с того света. Только под­лый страх услышать «мамы больше нет» не давал мне позвонить сыну Инны последние месяцы. Ещё полгода назад врачи столичной клиники сказали: «Не ездите. Мы вас не хотим обманывать. Надежда, конечно, есть всегда, но ... Не ездите».
    - Ты меня слышишь?! Я выхожу ня­ней к малышу. У него мама совсем мо­лоденькая - ей ещё погулять хочется. Вот отец Тёмушки мне и предложил. А я рада. Мне же ещё Аннушку доучить надо: а одежда да обувь столько сей­час стоят…
    - Инна, ты как себя чувствуешь?!
    - Всяко. Но ... ты же знаешь, мне Аннушку не на кого оставить. А пока я жива ­сделаю всё, чтобы она ущербной себя в школе не чувствовала. Вот завтра на ра­боту выйду - начну на обновки ей зара­батывать. Не всё же на лекарства тра­тить!
    Инна засмеялась. По-настоящему.
    Я отчётливо слышала на том конце провода смех и боялась верить сво­им ушам, но ещё больше боялась не верить.
    - Какая ты молодец, - сказала я и стала судорожно искать в голове сло­ва, чтобы сказать что-то очень пра­вильное, а главное - уместное в такой ситуации.
    - Я стараюсь. Жаль только, что у Се­мёна дела не очень. Говорят, с бизнесом у него что-то не ладится. И ещё сказали, что пьёт. Жалко. Он ведь талантливый. И умный. Очень умный.
    Как это часто случается, жизнь, дик­туя бешеный ритм, вычеркнула из списка дел встречи с друзьями-подругами, мило­стиво оставив пункт «звонок другу»?
    Времена настали не самые лучшие, большинство из нас бились в хлопотах и ­судорогах, чтобы создать хотя бы види­мость благополучия.
    Иногда Инна звонила. Я каждый раз радовалась, едва заслышав её голос.

    И вот однажды меня разбудил ночной звонок:
    - Ты про этот кошмар уже слышала? Инна, видимо, пребывала в шоке, по­тому что раньше никогда позже 10 меня не набирала. Даже когда ушёл Семен.

    - Она повесилась!
    - Кто она? Ты хорошо себя чувствуешь?
    - Мать Тёмушки! Она повесилась! Се­годня похоронили.
    - Инна, ты где? Тебе нужна помощь?
    - Нет. Я дома. С Тёмушкой. Он хоть и живёт у меня третий месяц, а сегодня, видно, почувствовал что-то: капризничал весь вечер - спать никак не ложился. Бедный Темушка. Бедный мой мальчик.
    - А почему он у тебя живёт?

    - Так не нужен никому. У папы дела - бизнес сложный, мама по клубам ... прости, Господи, её душу грешную ... Всё ей чего-то в жизни не хватало. Она ведь уже пыталась руки на себя наложить, но врачи выходили. А теперь вот ...
    Инна помолчала.

    - Они сначала Тёмушку на день да на два оставляли, потом стали только на выходные забирать, а последнее время... Знаешь, он меня мамой зовёт. Господи, как и она могла?! Он же маленький совсем.
    На следующий день я забежала проведать Инну. Бледненький большеглазый Тёма не слезал у неё с рук.
    - Его мало любили, - сказала Инна, когда ей всё же удалось отцепить Тёму от в шеи и положить в недавно купленную детскую кроватку. - Вот он и болеет часто. И от сверстников в развитии чуть отстаёт.
    А теперь ещё и это...
    ... Время летит незаметно. Я уже точно не скажу, сколько лет прошло. Инна мне позвонила накануне 1 сентября.
    - Завтра Тёмушка в первый класс идёт! Представляешь?! Мы уже до школы дожили! Приходи к нам в обед праздновать, а?!
    Инна заговорила тише, явно прикрывая трубку.
    - Я думала, Тёмин отец придёт, а он позвонил и сказал, что не сможет. Деньги на подарок с шофёром пере­дал. Он не плохой... только с фир­мой у него последнее время какие-то проблемы. И с жёнами ему никак не везёт. Так ты придёшь? - опять звон­ко защебетала Инна. - Тёмушка та­кой красивый в новом костюме!
    Голос Инны звучал так счастливо, что я невольно устыдилась одолевав­ших меня минуту назад мрачных мыслей по поводу неубранных дочерью в шкаф вещей.
    - Конечно! Приду обязательно! Кстати, ты сама-то как? Как здоровье? Мы так давно не виделись.
    - Как я?! Да хорошо! Вся в хлопо­тах. Тёмушку весь год к логопеду водила - в эту школу не берут с дефек­тами речи, потому как школа супер пупер! Зато мы теперь рыкаем, как тигры! Тёмушка ... - глухо прокричала Инна, вероятно, отвернувшись от трубки. - Тёмушка, иди сюда, порычи тёте в трубку, как тебя научили. Не хочешь? А что? Стесняешься? У тебя же хорошо получается.
    Мы ещё долго болтали по телефо­ну о завтрашнем ответственном дне, а потом Инна неожиданно, без пере­хода спросила:
    - А помнишь, я просила у Бога, чтобы он дал мне время Аннушку подрастить?! Теперь Аннушка взрослая: завтра увидишь - не узнаешь. Надо же, как жизнь повернулась ... А то, что Бог мне ещё и Тёмушку даст ...
    В трубке что-то зарычало.
    - Во! Ты слышала? Нет, ты слы­шала? Умница, Тёмушка! Целый год учились, - Инна что-то затараторила рычащему Тёмушке, он оставил в по­кое раскатистое «эр», ответил Инне, и они оба звонко засмеялись. - Бе­гом на кухню, а то чай остынет, - ус­лышала я в трубке приглушённый го­лос Инны.
    «Целый год походов к логопеду! А я дочь даже к стоматологу не могу вовремя отвести, - устыдилась я. ­Завтра же запишу её к врачу. Нет, пос­лезавтра - завтра не могу».
    - Ты слышала? Такого раскатис­того «эр» даже у Аннушки никогда не получалось. Ох, и всё-таки я волну­юсь - как всё завтра пройдёт? Кста­ти, сын обещает всю школу проучить­ся на одни пятёрки! Так что мне те­перь придётся долго жить - должен же кто-то завтраки отличнику гото­вить!

    Если у вас есть что добавить или вы можете поделиться своим опытом по этой теме, обязательно оставьте свой комментарий!

    ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? СДЕЛАЙТЕ ДОБРОЕ ДЕЛО, ПОДЕЛИТЕСЬ СО СВОИМИ ДРУЗЬЯМИ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
    ДРУЗЬЯ, ПРИГЛАШАЮ ВАС ДРУЖИТЬ:
    Tags: , , ,

Ответить

12892645